Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

задумчивости. — Прямо Аленушка у пруда. Не с тебя ли Васнецов картину писал? Та тоже рыжая, если я правильно помню. Отставить тоску-печаль! Докладывай старшему по званию: чем помочь?..

— Дядя Витя, — рассмеялась от неожиданности управляющая, — напугали! Да ничего такого, вернее… Кстати, — моментально нашлась она, вспомнив об обширных связях главы Национального Бюро Интерпола, — а у вас случайно нет знакомых в Министерстве культуры и туризма? Нам бы на гитарный фестиваль попасть. Такая ситуация… — и она в двух словах обрисовала Манну картину.

Тот внимательно выслушал, хмыкнул, достал из кармана мобильный телефон и, дозвонившись куда-то, завел разговор на греческом. Потом вдруг, прикрыв трубку ладонью, обратился к управляющей по-русски:

— Софья, так сколько всего пригласительных? Семь? Или больше надо? Сколько?

— Семь, — подтвердила та, как зачарованная, наблюдая за генералом. — А с кем вы?..

— С министром, — просто ответил Манн и снова перешел на греческий. Было слышно, как мужской голос на том конце «провода» что-то увлеченно рассказывает генералу, словно своему близкому и давнему приятелю. Манн добродушно смеялся и изредка вставлял замечания по ходу беседы. Еще через две минуты он закончил телефонный разговор, произнеся: — Евхаристо поли, Йоргос![19] — и подмигнул управляющей.

— Десять билетов из брони Министерства культуры, на мою фамилию. Будут ждать нас у администратора. Первый ряд, партер, центр. Устроит?

— Ну вы даете, дядя Витя! Конечно, устроит! Вы волшебник! — только и произнесла Софья ошарашенно. — Вот так просто? Здорово! Мы им все оплатим! — поспешила заверить она.

— Еще чего, — хмыкнул генерал, нетерпеливо поглядывая на часы. — Как говорит твой начальник: «Перетопчутся!». После последней операции, когда мы вернули в закрома Греции на двести миллионов евро исторических артефактов, — задержали контрабандистов на таможне с поличным, — министр не то что собственные пригласительные на концерт готов отдать, он готов сам спеть любую арию под окнами офиса Интерпола. Причем, заметь: его слова, не мои… Ну, Рыжая Соня, как теперь дела? Настроение улучшилось? Хандры больше нет?

— Не то слово! — расцвела улыбкой Ковалевская. — Спасибо огромное!

— Ну и лады, — ответил генерал, оборачиваясь на шум к лестнице: его семейство, обвешанное надувными матрасами, корзинками с едой, ракетками для бадминтона, фотоаппаратами и сачками для ловли бабочек, спускалось по лестнице. — Ну наконец-то! Тереза! А то я заждался! Все, Софья, мы на пляж! Саше передай: ждем их со Стефанией на пляже Святой Анны, напротив старой часовни на холме. Он знает, где это. Все, пока!

И счастливое семейство Маннов, весело переговариваясь, спустилось вниз по лестнице на Апиранто, где уже ждала машина, готовая отвезти их к морю.

Большой Спирос не подвел: к вечеру на соседний участок было приятно посмотреть. Строители умело использовали складки местности и на небольшом склоне устроили ступенчатый деревянный настил, поверх которого установили скамьи, стоящие, словно в древнем амфитеатре, полукругом, напротив небольшой круглой сцены, отгороженной со спины высокой деревянной стеной, чтобы звук, отражаясь от нее, шел к зрителям, сидящим в амфитеатре. При желании на пяти рядах длинных деревянных скамеек можно было разместить до сотни зрителей. К сцене подвели электричество, чтобы четыре фонаря освещали происходящее на сцене действо, и расставили небольшие светильники по бокам каждого ряда, чтобы зрителям было удобно. Деревянные скамьи по распоряжению управляющей застелили теплыми пледами: вечерами уже становилось свежо. Дорожки засыпали гравием, а по бокам установили цветы в больших глиняных горшках. Временная концертная площадка была готова!

Катерина, выполняя распоряжение Ковалевской, распечатала окончательно сверстанную программку в сорока экземплярах и вручила пачку присмиревшему Костасу, строго-настрого наказав своему жениху обойти все соседские дома и виллы и вручить жильцам приглашения посетить музыкальный вечер, названный «Испанская гитара на Апиранто». Предварительно Катерина и сама сделала несколько телефонных звонков друзьям и подругам, так что, с учетом постояльцев «Афродиты» и ее персонала, на первый концерт Пабло Гарсия-и-Фернандес набралось больше шестидесяти зрителей.

Сразу после ужина в амфитеатре стали собираться люди. Пани Шиманская в сопровождении Риккардо Висконти, не изменившего своей привычке обматываться длинными яркими шарфами, появилась за полчаса до заявленного времени. Журналист критически осмотрел построенный амфитеатр, с довольным видом покивал и стал что-то шептать на ухо своей спутнице, с лица которой не сходило довольное выражение. Вскоре они заняли место посередине верхней скамьи, откуда был прекрасный обзор и на сцену, и на скамьи амфитеатра, расположенные ниже.

Сиреневый вечер уже сгустил краски, ветер стих, и в вечернем полумраке зрители постепенно заполняли импровизированный концертный зал под открытым небом. Подошли Крыловы и сели с краю на нижней скамье, ближайшей к сцене. Лили привела за руку слегка упиравшегося Джеймса — видимо, она заставила мужа покинуть ужин раньше, чем тот планировал. Джеймс тоскливо смотрел на пустую сцену и нехотя согласился сесть с краю на второй скамье, сразу за четой Крыловых, видимо, надеясь, в случае чего, незаметно ретироваться. Музыкальная пара из Канады зашла сразу за англичанами. Улыбаясь, они сердечно поздоровались с Крыловыми и Бэрроу, огляделись и тоже заняли место во втором ряду, ровно напротив сцены, радостно потирая руки в предвкушении удовольствия.

Подошел и начальник криминальной полиции Наксоса — старший инспектор Теодорос Антонидис, лично приглашенный Смолевым на концерт. Полицейский пришел со своей будущей супругой, миловидной и улыбчивой гречанкой средних лет. Софья встретила их у входа, тепло поприветствовала и провела на их места во втором ряду. Через пару минут прибежали подопечные пани Шиманской, по-прежнему одетые в одинаковые футболки и бейсболки. Они со смехом подталкивали друг друга локтями, пытаясь определиться с местом на скамьях, весело шумели и спорили. Но стоило на верхнем ярусе подняться знакомой им фигуре, осуждающе покачать головой и строго указать на пустую скамью перед собой, как студенты моментально притихли, гуськом поднялись наверх и расселись на отведенной им скамье.

За десять минут до начала появились Виктор и Тереза Манн в сопровождении Смолева и Стефании. Алекс сердечно поздоровался с Крыловыми, с Антонидисом и его спутницей, после чего присоединился к друзьям. Оживленно переговариваясь, они уселись в первом ряду напротив сцены. Смолев что-то рассказывал друзьям, кивая на сцену, где в ожидании гитариста под включенными лампами пока одиноко стояли лишь стул и квадратная деревянная подставка для ноги, напоминавшая небольшую табуретку с отпиленными ножками.

Урсула Викстрём привела сестру, бережно поддерживая ее за руку. Они немного замешкались на входе, но их встретила Софья и подсказала, куда сесть: шведки заняли места на первой скамье справа от Смолева и его друзей. Подходили гости с улицы Апиранто и рассаживались на свободные места. Последними Софья рассадила работников виллы. Вскоре амфитеатр был полон. По рядам ходил Костас и, сверкая белозубой улыбкой, раздавал всем желающим программки.

Еще через пять минут показался и сам «гвоздь программы»: одетый в белоснежную рубашку, черные брюки и черные лакированные туфли, стройный и